«Россиянин шутил: батя, умрешь раньше, чем Украину дождешься». Монолог 67-летнего жителя Лимана, которого российские военные похитили вместе с женой

С конца мая по октябрь 2022 года Лиман в Донецкой области находился под российской оккупацией. После захвата города россияне заставили всех местных жителей пройти фильтрацию — допрос в городском отделении полиции. Кого подозревали в поддержке Украины, отправляли на дополнительную проверку в здание управления по борьбе с организованной преступностью в оккупированный Донецк.

67-летний Юрий Беседа вместе с супругой так попал в застенки донецкого УБОПа в июне 2022 года. В плену они пробыли две недели.

«Ґрати» публикуют монолог Беседы о том, как россияне держали похищенных лиманцев в бесчеловечных условиях, а также заставляли готовить для них еду и хоронить погибших солдат.

«На нас донесли, что такие-сякие, ждем Украину»

Мне 67 лет. Родился в Лимане, здесь крестился и проживаю. Жена — из села, расположенного рядом с нашим городом. Перед войной ей сделали операцию на сердце, клапан заменили.

Сейчас мы на пенсии. Раньше работал на железной дороге в ВОХРе — военизированной охране. Сопровождал грузы по области, в Россию возили, разные времена были. Есть сын, сейчас он в Днепре. Он уехал с семьей, потому что детишкам где-то надо учиться. Была дочь, но, к сожалению, ее уже нет.

Когда россияне наступали, гатили так, что караул. Тяжко это вспоминать. У сына здесь осталось 200 штук голубей и где-то столько же кроликов. Я каждое утро вставал, садился на велосипед и ехал их кормить. Вокруг прилеты, осколки летят, а я еду. Правда, кролики нам очень пригодились в оккупации, в итоге всех съели.

Во время боев у нас поселился Вовка — парень из Западной Украины. До этого он жил в Лимане с братом. Их дом сгорел во время обстрелов, он попросился к нам. А куда ему деваться — брат Вовки после пожара уехал, документы сгорели.

Мы верующие, часто в церковь ходим. Во время оккупации на Петра и Павла 29 июня жена собиралась на службу. Огурчиков намалосолила для матушки. Говорит: отнесем в церковь.

В половине пятого утра жена мне говорит: «Выйди за двор, там какой-то шум». Вышел: стоят российские военные. Говорят: «Собирайтесь, поехали». Я спрашиваю: «Куда?». А они: «В милицию». И забрали втроем нас: меня, жену и Вовку, который с нами жил.

Что нам оставалось? Собрали вещи и поехали. Нас посадили в камеру в здании лиманской полиции. За 60 лет и я, и жена в таком месте впервые оказались.

Уже под арестом я узнал, что на нас и Вову написал донос сосед. Какие-то недоброжелатели написали, что Вовка поздно приходит домой и является корректировщиком. И мы, такие-сякие, не проходим фильтрацию, потому что ждем, что придет Украина. А мы действительно фильтрацию не проходили. Мы старики, зачем она нам? По городу мы спокойно ходили без каких-то пропусков, нас никто не трогал. Немного упустили это дело.

«Вовку заставляли хоронить людей»

Нас с женой рассадили отдельно в разные камеры. В Лимане допросов не было. Ночью мы в камерах были, а днем отпускали во двор, свежим воздухом подышать. В камерах не было матрасов, только нары. Туалета не было, ночью не выпускали, приходилось иногда ждать до утра, чтобы пойти на улицу. У жены, правда, был туалет в камере. Душа, конечно, не было. Соседи из дома принесли полотенца, мыло. Из ведра мылись, и все. Никакой гигиены не было.

Жену и других женщин заставляли им готовить есть, картошку чистить, рыбу жарить.

А я дрова рубил для них. Им нужно было костер разжечь, чтобы есть готовить, потому что света в городе не было. Как, кстати, и воды. С другими арестантами мы ходили за водой для полицейских к соседям.

А Вовку заставляли хоронить людей. Он с другими арестантами собирал по полям погибших военных, я даже не знаю каких: русских или украинцев. Нас стариков на такое не брали.

В полиции были в основном русские, но были и два или три местных, которые коллаборировали. Им оружие не давали, но они за нами присматривали.

Однажды такой случай был: иду по территории полиции и споткнулся. Я ведь уже в возрасте, здоровье не то, грыжа. А россиянин, молодой мальчик, это увидел и пошутил: «Батя, ты внимательнее, а то умрешь раньше, чем дождешься, что Украина придет».

Наш священник, отец Владимир просил россиян, чтобы нас отпустили. Но его увещевания не помогли. Соседи тоже просили отпустить, спрашивали: какое мы преступление совершили? А те: нет и все.

Наши соседи нам очень помогали. У нас дома находились, следили, чтобы вещи не разграбили, приносили поесть. Россияне тоже консервы давали, если у них оставались.

Мы общались с начальником полиции, спрашивали, почему нас держат. Он говорил: все ответы вам предоставят в Донецке.

Юрий Беседа. Фото: Алексей Арунян, Ґрати

«Солдат сказал: «Кто-то двинется — положу как капусту»

Однажды, через неделю после задержания нас с женой и Вовой посадили в автобус и повезли в Донецк. Вместе с нами были другие заключенные. Нам ничего не делали, но кое-кому руки связали. Солдат на переднем сиденье с оружием сказал: «Кто-то шевельнется — положу как капусту».

В Донецке нас привезли в здание УБОП, во дворе я увидел название учреждения на табличке. На входе нас принимала какая-то девушка. Она спросила у руководства: «Куда их?». А ей ответили: «Принимай как террористов». Взяли отпечатки пальцев, сфотографировали в профиль, фас.

И снова в камеру. Там у них есть караулка, где сидят дежурные день и ночь. И рядом камеры. Лежаков было 5-6, а людей в камере около 15. Мне пришлось спать на полу. Лежаки достались тем, кто там лежал до нас. А тем, кто приехал, пожалуйста, на пол. Каждый день давали полуторалитровую бутылку воды на 6 человек и буханку хлеба. И все.

В камере туалета тоже не было. Стучали в дверь, просились.

Люди в камере были разные. Был молодой парень, который в интернете выступал против россиян. Его допрашивали и раскаленными ножами прикладывали к телу, пытали. Нам с женой ничего такого не делали, обошлось. Но все равно тяжело было.

Еще был мужчина из села возле Лимана. Он когда-то по контракту служил в украинской армии — тоже соседи донесли. Россияне приехали и увезли. Что, с этими парнями было дальше, я не знаю.

Из Лимана вместе с нами забрали одну семью. Одна женщина, у нее два сына и внучка. Их вчетвером забрали. Соседи на них тоже написали донос, что те ждут Украину. Они с нами в Лимане были, а затем в Донецке.

За все время в Донецке был только один допрос. Кто именно допрашивал — не знаю, местные донецкие или русские. Общались на русском. Дознаватель вел себя нормально. Спрашивали в основном о Вовке, кто он такой, была ли у него форма. А женщина говорит: какая форма, пришел к нам после пожара, голый и босой.

http://graty.page.ua/ru/napugany-tak-chto-uzhe-pofig-reportazh-iz-limana-goroda-perezhivshego-okkupacziyu-vozle-kotorogo-snova-sobralos-100-tysyach-rossiyan/

«Возвращались четыре дня»

В Донецке мы провели четыре-пять дней. И однажды вечером нам сказали: «Собирайтесь и выходите». Дали бумажки с печатью УБОП, что мы прошли фильтрацию и отпустили.

Возвращались мы четыре дня.

Отпустили под вечер, когда приближался комендантский час, а мы в другом городе. Благо, у наших сокамерников там были знакомые. Те привезли немного денег, и мы такси заказали. Переночевали в хостеле, хотя умылись впервые за две недели.

А обратно дорога в Лиман только через Луганск. Выехали автобусом, а по дороге он сломался. Доехали до железнодорожного вокзала, было уже поздно. Ехать дальше не на чем, там на вокзале и заночевали. На следующий день взяли билеты до Сватово, где тоже пришлось заночевать.

Потом вызвали таксиста из Лимана, он приехал и нас забрал. Денег не хватило, еще у соседей одолжили, чтобы с водителем расплатиться.

«Кто донес — предположение есть»

На здоровье, конечно, все это повлияло, до сих пор восстанавливаемся. В Лимане нам хоть соседи помогали, а в Донецке были на одной воде с хлебом.

Зачем россияне все это делали? Кто его знает. Наверное, пытались найти, кто помогал Украине. Но какая от нас помощь? Мы никак не могли помочь.

Вовку они подозревали, что тот наводчик. А какой он наводчик? Он ведь не из Лимана и даже местность плохо знает. Его потом тоже освободили, сейчас он в Хмельницкой области, к родителям уехал.

После освобождения города мы дали показания и все рассказали украинским следователям. Но до сих пор не знаем, кто на нас донес. Кто это мог сделать, предположение есть, но уверенности нет. И мы же в церковь ходим — показать на кого-то рука не поднимается.

Эта публикация была создана при финансовой поддержке Европейского Союза. Содержимое публикации является единоличной ответственностью DW Akademie/Программы Медиафит для юга и востока Украины и не обязательно отражает взгляды Европейского Союза.